Я преимущественно работаю в долгосрочной психотерапии. Но я не предлагаю человеку на первой же встрече принять решение «теперь мы вместе на несколько лет».

Сначала мы договариваемся на 5 встреч.

Этого времени достаточно, чтобы познакомиться, сформулировать запрос, увидеть первые рабочие гипотезы и понять, насколько нам подходит работа друг с другом.

После пяти встреч мы вместе решаем, что дальше.

Иногда за это время удаётся решить конкретную краткосрочную задачу — и на этом мы заканчиваем работу.

Если становится понятно, что запрос требует более глубоких изменений, мы переходим в долгосрочную терапию. В таком случае я предлагаю ориентироваться на срок от полутора лет.

Первая встреча длится 55 минут и стоит столько же, сколько остальные — 12 000 ₽.

И это не собеседование, на котором только я решаю, подойдёте ли вы мне.

Мы оба смотрим, можем ли и хотим ли работать вместе.

Я психолог, сексолог, системный, EMDR-, телесный и ИРП-терапевт.

В работе я соединяю несколько подходов и подбираю инструменты не под диагноз или красивое название метода, а под конкретного человека и его историю.

Мы можем разговаривать и анализировать происходящее.

Можем работать с травматическим опытом.

Можем использовать упражнения и телесную работу.

Иногда я предлагаю задания между встречами.

И очень многое мы замечаем непосредственно в отношениях между мной и клиентом — потому что способы строить близость, защищаться, злиться, замолкать, угождать, бояться отвержения или избегать контакта неизбежно появляются и в терапевтических отношениях.

И тогда у нас появляется возможность не только поговорить об этом, но и прожить что-то по-другому.

Я поддерживающий терапевт.

Но поддерживающий — для меня не означает бесконечно соглашаться с клиентом.

Я умею выдерживать конфликт. Могу конфронтировать. Могу обратить внимание на то, что человеку не очень хочется замечать.

Я достаточно структурная.

У меня много юмора.

И я совершенно точно не молчащий терапевт.

Я задаю вопросы, размышляю вместе с клиентом, даю обратную связь, выдвигаю гипотезы, могу спорить и говорить о том, что происходит между нами.

При этом мне очень важно, чтобы в контакте со мной человеку было спокойно, безопасно и достаточно доверительно для того, чтобы приносить в кабинет даже то, о чём трудно говорить.

Мне нравится работа со сложными, многослойными историями, где проблема редко находится только в одной точке.

Например, когда сексуальность связана с отношениями. Отношения — с семейной историей. Семейная история — с травматическим опытом. А всё это одновременно влияет на способность зарабатывать, проявляться, строить близость и выбирать собственную жизнь.

Сейчас особенно много я работаю с темами:

• сексуальности и сексуальных отношений;
• ВДА;
• созависимости;
• последствий психологической травмы;
• отношений и близости;
• сложных семейных историй;
• темой стыда
• страха конфликтов и отвержения;
• денег и способности больше зарабатывать;
• проявленности;
• продвижения, блогинга и внутренних ограничений, которые мешают человеку становиться заметнее;
• повторяющихся жизненных и отношенческих сценариев.

Мне интересны случаи, в которых невозможно просто выдать человеку пять рекомендаций и закрыть вопрос.

Мне интересно разбираться: почему именно так устроена его жизнь — и что должно измениться внутри, чтобы снаружи тоже стало иначе.

Для меня психотерапия — это контакт двух взрослых людей, которые оба активно участвуют в процессе.

У клиента может быть тяжёлый опыт. Может быть травма. Может быть много боли, страха и того, что когда-то помогало выживать, а сейчас мешает жить. В терапии для всего этого есть место. Но терапия не может состояться, если один человек должен всё понять, всё изменить и всё сделать вместо другого.

Со мной придётся смотреть внутрь себя. Замечать свои способы жить и строить отношения. Иногда встречаться с тем, что увидеть неприятно. Брать всё больше ответственности за собственную жизнь. Пробовать действовать иначе. Взрослеть. И меняться.

Я не очень верю в терапию, из которой человек хочет выйти совершенно незадетым и неизменившимся.

Для меня результат терапии — это не только момент, когда человек говорит: «я теперь всё понимаю». Мне важно, чтобы изменения появлялись в реальной жизни.

Когда женщина, которая раньше не могла отказать, говорит «нет» — и не разрушается потом от чувства вины. Когда она может сказать партнёру в постели, что ей нравится, а что нет. Когда человек, который боялся близости, начинает смотреть другому в глаза, разговаривать, знакомиться, строить отношения. Когда клиент перестаёт годами упираться в один и тот же финансовый потолок и начинает зарабатывать сумму, которую раньше не мог себе представить. Когда человек может принести в терапию злость на меня, несогласие со мной, стыдную фантазию, сексуальную тему или что-то, что обычно хочется спрятать — и говорить об этом.

Хорошая терапия постепенно становится заметна не только в кабинете.
Она становится заметна в том, как человек живёт.

Я терапевт, который активно ведёт социальные сети. И мне важно разделять эти две части моей работы.

Я не публикую отзывы о терапии и не показываю клиентов в своих социальных сетях.

Иногда клиентская история может натолкнуть меня на профессиональную тему, о которой хочется написать. Если материал содержит что-то, что может относиться к конкретному клиенту, я сначала показываю этот текст ему и получаю согласование.

Без согласия клиента такой материал не публикуется. То, что происходит в терапевтическом пространстве, останется между нами.

Регулярность — часть терапевтического процесса, поэтому мы заранее договариваемся о времени наших встреч.

Если встреча отменяется или переносится менее чем за 24 часа, она оплачивается полностью и считается проведённой. При опоздании время сессии не продлевается.

Мы встречаемся только в заранее установленное время. Между сессиями и во время моего отпуска я не веду терапевтическую работу в переписке.

Если клиент принимает решение закончить долгосрочную терапию, мы выделяем 1–2 завершающие встречи, чтобы закончить работу не исчезновением, а завершением.

Я не работаю с детьми и подростками.

Не беру в индивидуальную психотерапию людей с активной зависимостью, острыми психотическими состояниями и при актуальном высоком суицидальном риске.

Если в процессе работы становится понятно, что клиенту необходима консультация психиатра или медикаментозная поддержка, я могу рекомендовать обратиться к врачу.

Работа с парами — отдельный формат, с парами я работаю только офлайн.

Также у меня есть формат индивидуальной консультации как ИРП-терапевта.

Продолжительность — 2 часа
Стоимость — 24 000 ₽
Онлайн или очно в Екатеринбурге.

Это иной формат работы, когда мы встречаемся 1 раз в месяц, но встреча идет 2 часа, на встрече мы ищем причину, которая мешает вам реализовать ваш запрос. Это глубокая работа с вашим запросом.